Четверг, 01 сентября 2016 00:00
Оцените материал
(0 голосов)

ОЛЬГА СОКОЛОВА

О ЧЁМ ГРУСТИТ НАЧАЛЬНИК ГЛАВПОЧТАМТА
рассказ

22 сентября 1972 года папа римский Павел VI
подписал апостольское письмо архиепископу венскому,
по которому Архангел Гавриил является
патроном
почты и филателии (из Википедии).

День в офисе тянулся невыносимо долго, и Оля уже запрещала себе смотреть на часы. На улице стояла прекрасная погода, но «офисного планктона» она не касалась, изволь отработать с девяти до семи, как все. И, конечно, суровому и надменному директору было не объяснить, что Оле как никогда нужно домой, ведь там, на просторах всемирной паутины Интернет, её ждал её новый знакомый – Вадим.

Оля была девушкой с богатым воображением, что выливалось в следование гороскопам, приметам и поиск знаков судьбы. Вот и сейчас она в очередной раз схватилась за «знак», она считала, что Вадим послан ей судьбой.

Ещё бы: умный, вежливый, с тонкий эстетическим вкусом, интересной работой и неженатый Вадим создавал впечатление какого-то принца из сказки. Почему он выбрал именно её, Оля могла объяснить только мистикой. Всё как будто бы было направлено, чтобы у них состоялся самый прекрасный роман в мире: свидание в Питере, прогулки по Москве, путешествия по старинным городам России, всё это было Оле в новинку и волновало её. Москва особенно запомнилась ей – сумасшедший мегаполис, живущий по своим законам. Оле было очень забавно увидеть внушительное здание агентства новостей ИТАР-ТАСС, таинственная аббревиатура которого в детства будоражила её воображение, ведь диктор каждый раз очень серьёзным голосом произносил: как сообщает ИТАР-ТАСС… И, казалось, этот всемогущий ИТАР-ТАСС знает всё на свете и к нему сходятся все дороги. Также Оле было странно увидеть здание главпочтамта. Оно выглядело совсем не так, как могло бы показаться заранее. Мрачное, зловещее, похожее на Пентагон; было очень странно осознавать, что такое место ответственно за доставку самого важного, что только может быть – писем людей друг к другу. Впрочем, удивительного было мало, о почте России в народе, а особенно интернете, ходили весёлые анекдоты, которые отражали весьма грустную реальность: письма терялись и не доходили до адресатов, причём не единичными случаями, а массово. Так что скромную надпись на здании «Почтамт» можно смело переименовать в «Департамент разгильдяев и тунеядцев».

Воспоминания были резко прерваны боем электронных часов, стилизованных под старинные (причуда начальства). Оля пулей побежала в гардероб, собралась и устремилась домой к центру её мира – компьютеру.

Ужин занял от силы минут 20 и вот уже запущен Скайп, ура, Вадим онлайн, значит сегодня можно поболтать.

– Привет, Вадик!

– Привет. Как работа?

– Сам знаешь, у меня работа не такая, как у тебя: деловые бумажки, звонки…

– А я только что от издателя, мою книгу будут печатать.

– Поздравляю!.. Ты знаешь, я сегодня как раз вспоминала наши путешествия по России, аж сердце защемило, до чего же нам было здорово! Приезжай к нам в Украину, повторим!

– Я с удовольствием, солнце… Видно будет, мне надо будет доделать всё, связанное с выходом книги и потом я абсолютно свободен.

– Что ещё нового?

– Ты знаешь, видел своего друга, он мне рассказал любопытную вещь. Он писал монографию и попутно для этих целей копался в истории России XX века. Далее он обратил внимание на гербы России за это время. Что интересно, в царской России были изображены на гербе два Архангела – Михаил и Гавриил, а вот на гербе Российской Федерации, после отмены этого всем надоевшего серпа и молота, изображен некий всадник без названия, который, тем не менее, очень напоминает архангела Михаила. Но вот что характерно, ни следа архангела Гавриила там нет и в помине, видать списали за ненадобностью. Кстати Гавриил по Писанию – вестник Божьей воли, видно правительство решило, что и без неё обойдется. Впрочем, это мелочи всё, просто сейчас вспомнилось, сам не знаю почему.

– Ну почему же, довольно интересная история…

– Слушай, а у меня для тебя сюрприз.

– Не может быть! Говори скорее!

– Ну это же сюрприз, как же я тебе скажу. Я послал его по почте, скоро получишь.

– Ура!

– Ну всё, солнышко, мне надо кое-то дописать.

– Пока, до завтра, целую!

– И я тебя! Крепко!

***

Угрюмый сортировщик почты Борис Игнатьевич устало вытер со лба пот. На складе почти ощутимо висела в воздухе промозглая сырость, и было так тихо, что, казалось, вот-вот можно будет услышать мышиное шуршание. Борису Игнатьевичу очень хотелось домой, подальше от места, к которому он был прикован последние пятнадцать лет своей жизни. С каждым днём он всё больше изматывался от напряжения, видеть какие-то вещи, не имея возможности их изменить. В руках был очередной конверт с розовой пометкой «важно», и сердце опять сжалось, предчувствуя обычный сценарий развития событий.

Выйдя со склада, он подошёл к служебному телефону и набрал такой до боли знакомый номер личного секретаря начальника главпочтамта.

– Лидочка, это Игнатьевич с двадцать седьмого склада. Да, опять конверт. Во сколько можно будет занести? Хорошо.

Закончив смену, Борис Игнатьевич тщательно умылся и привёл себя в порядок. Поднявшись на шестой этаж, ещё раз перечитал адрес отправителя. «Ну, может быть хоть в этот раз», – с тоской подумал он.

Зайдя в приёмную, поздоровавшись с Лидой, он сел и стал ждать, пока его вызовут, но Гавриил Петрович что-то не торопился. «Хороший знак», – подумал Борис Игнатьевич.

Верещание селектора заставило его подпрыгнуть на стуле. Низкий хриплый голос тихо сказал: «Лидия Сергеевна, попросите, пожалуйста, Бориса зайти».

В кабинете был приятный полумрак, ничего не изменилось с тех пор, как Борис Игнатьевич был здесь в последний раз. То же несметное количество книг, аккуратно разложенных стопочками по длинному директорскому столу, тот же едва теплящийся камин и свечи, из которых горело сейчас только две. Старинное зеркало в полный рост тускло блестело, отражая сгорбленный силуэт пожилого начальника.

Лицо у руководства было суровым и непроницаемым. Борис Игнатьевич подошёл ближе, надеясь увидеть на нём хотя бы признаки колебаний, но безрезультатно.

– Ну что ж, давай конверт, сказал он.

Борис Игнатьевич нерешительно протянул руку и осторожно положил конверт на стол.

– Когда можно будет за ответом зайти? – с надеждой спросил он.

– Ты узнаешь, если ответ будет положительным.

«Нет, он не в настроении», – подумал Борис Игнатьевич безнадёжно.

– Хорошо, ну тогда я пошёл?

– Да, Борис, ты свободен, спасибо.


Дверь за сортировщиком закрылась, и Гавриил Петрович ощутил обычный зуд на спине. «Нервы, – подумал он. – Столько лет работаю, а всё не привыкну». Он машинально потянулся рукой за воротник рубашки, но вдруг спохватился, сам на себя сердясь, и резко положил ладонь на стол. На безымянном пальце было два маленьких белых перышка. Гавриил Петрович осторожно отлепил их, задумчиво повертел в руках и, с тоской вздохнув, кинул в блестящую чёрную пепельницу.

Конверт с розовой пометкой белел ярким пятном на столе тёмного резного дерева. Гавриил Петрович смотрел на него долгим взглядом, не в силах оторваться, потом одним резким движением взял его и распечатал. «Так я и думал», – подумал он, вынимая бумажное чудо из конверта.

Это была удивительная по своей красоте открытка, по периметру украшенная маленькими коронами, с первого взгляда было видно, что сделана она в Париже.

Гавриил Петрович задумчиво вертел её в руках, вновь и вновь читая имя получателя, точнее получательницы.

«Одно исключение, всего одно, а вдруг это судьба, всё на это указывает…» – думал он. Кажется, придётся спросить у Главного. Приняв решение, что в данном случае он не может нести такую ответственность лично, он решительным жестом снял трубку с маленького хромированного телефона и нажал единственную кнопку прямой связи. Один долгий, гудок, второй, десятый. С каждым гудком напряжение становилось всё невыносимее. – Не отвечает. Решение придётся принимать самому. Он ещё раз посмотрел на открытку. Было видно, что стоила она безумных денег.

Гавриил Петрович положил трубку и посмотрел в угол, где стояло механическое чудовище, шредер, которому было наверно лет сто на вид.

– Судьба… Не судьба… Не судьба! – твёрдо произнес он, стремительно подошёл к агрегату, занёс руку с открыткой над входным отверстием, как вдруг резко запищал мобильник. Гавриил Петрович вздрогнул, положил открытку обратно на стол и посмотрел на экран телефона.

«Это ещё что такое!» – подумал Гавриил Петрович и мысленно выругался. Но трубку взял.

– Миша, что случилось?

– Мне Борис позвонил.

«А, ну как же! – подумал устало начальник главпочтамта, – конечно, Борис. Надо будет ему выговор сделать за самоуправство».

– И что ты хочешь сказать?

– Я уже вылетел к тебе.

«Только этого ещё не хватало», – подумал Гавриил Петрович. И ругательство приобрело в его голове более замысловатые формы.

В кабинете раздался лёгкий шорох, и из зеркала показалась нога в ботинке огромного, не меньше сорок восьмого, размера. Вслед за ногой вынырнул и весь её хозяин.

Это был человек чрезвычайно массивного телосложения, косая сажень в плечах, мускулы бугрились под дорогим костюмом. Лицо его было строгим, открытым и бесстрашным.

Гавриил Петрович жестом пригласил гостя присесть, но тот решительно подошёл к столу и грозным голосом спросил:

– Ну и где конверт?

Предмет разговора по-прежнему белел на столе, рядом мерцала открытка. Гавриил Петрович вопросительно посмотрёл на вошедшего.

– Зачем ты пришёл?

– Гаврила, ты же понимаешь, что нельзя с этим конвертом сделать то же, что и с остальными. Юпитер в пятом доме и Меркурий проходит транзитом. Этим двоим суждено быть вместе.

– Нет, Миша, не суждено. Не я приговорил себя делать такие вещи. Ведь сам понимаешь, кто виноват. Кто там у нас утверждал герб Российской федерации в 1993 году? Вот-вот. И кого там назначили главным победителем змия? Правильно, тебя, дорогой мой, Архангел Михаил. Надо заметить, этот «самый прекрасный ангел» очень веселился после утверждения герба, ведь получилось всё с точностью до наоборот. Нет Архангела Гавриила – нет и Божественной вести людям. А что есть не самое Божественное, как соединить два любящих сердца? И то, что ты сейчас пытаешься сделать, называется «победить судьбу». Только не получится у тебя ничего. Думаешь, я хочу такого развития событий? И мне мало страданий людей земли русской, чтобы отнять у них последнее? Вот только поделать я ничего не могу, не имею права.

Гавриил Петрович решительным жестом взял открытку и опять подошёл к шредеру. Михаил одним прыжком оказался возле него и попытался вырвать её из рук более слабого противника. Но Гавриил Петрович, извернувшись, забросил в аппарат красавицу-открытку и нажал кнопку. Золотые ниточки мягко блеснули в выходном отверстии и скользнули в приёмник.

– Что ты наделал! Такая любовь приходит на Землю раз в сто лет! – Михаил застонал и схватился за голову.

– Ничего не поделаешь, дорогой мой. – Гавриил Петрович ласково обнял того, с кем только что собирался драться.

Лицо Михаила было искажено невыносимой болью.

– Я доложу Главному!

– Бесполезно, он уже давно не отвечает мне.

Михаил, свирепо зыркнув на Гавриила Петровича, сделав несколько шагов в сторону зеркала.

– Если сумеешь попасть на приём к главному, позвони, пожалуйста. Мне это тоже очень важно. Только Бориса сюда не привлекай, хорошо? Он человек пожилой, зачем ему эта лишняя нервотрёпка.

– Ладно, – буркнул Михаил и скользнул во тьму зеркала.

«Вот только бесполезно всё это», – подумал Гавриил Петрович. Сколько раз уже сам пытался! Но у правительства России другое мнение на этот счёт. Как не пересматривали герб с 1993 года, так и не собираются.

Пустой конверт всё ещё лежал на столе. Гавриил Петрович задумчиво посмотрел на него, сделал лёгкое движение в воздухе над конвертом и имена отправителя и получателя вспыхнули, искрясь и переливаясь, исчезли, как будто их и не было.

***

Оля шла из парикмахерской, знакомые улицы родного города были как никогда пустынны и безрадостны. Впрочем, Оле было всё понятно, потеряв два года назад то, что у неё было с Вадимом, она не могла это восполнить ничем другим. Прошло столько времени, но она снова и снова мысленно возвращалась в то время, стремясь понять, что же произошло. Казалось, вот они были так счастливы, понимали друг друга с полуслова, жили вместе в любви и согласии, и вот уже ругаются из-за мелочей, уходя, хлопают дверьми… И этот холод, просто арктический мороз, повисший между ними. Откуда он взялся? Почему? Оля в сотый раз задавала себе одни и те же вопросы, но как всегда, не найдя ответов, одёргивала себя и запрещала себе об этом думать.

Привычным жестом она заварила себе чай и открыла ноутбук. Почта, фейсбук, вконтакте… Автоматически загрузился Скайп, и Оля увидела, что сегодня Вадим онлайн. Давно надо было уже удалить его из контактов, но всё как-то рука не поднималась. Оля открыла текущие новости, как вдруг звук входящего сообщения в Скайпе привлек её внимание. Сообщение было от Вадима. Вне себя от изумления, Оля открыла его.

– Привет, Оль.

– Привет, Вадик! Как давно мы не списывались! Как твои дела? Как новая книга? Как родители? В каких странах ты был в последнее время? Ой, прости, кажется, я задаю слишком много вопросов…

– Ничего страшного. Дела хорошо, мою новую книгу напечатали и она стала самой рейтинговой среди новой научной литературы. Я ездил в Канаду к сестре, вот только вернулся в Россию… Собственно, я собирался позвонить твоей тезке, Ольге Малиновской, моему издателю, да вот ткнул в твоё имя.

– Я рада, что дела у тебя идут хорошо. И рада, что ты ошибся адресатом. А я сейчас работу ищу. Скоро день рождения, двадцать семь лет, ужас, сколько времени прошло. Подарков можешь не дарить, так уж и быть, ха-ха! Кстати, я тут вспомнила… Нет, это даже весело… Помнишь, когда мы только начали встречаться, ты говорил, что у тебя есть для меня подарок, но ты его пошлешь почтой. Я ведь тогда так ничего и не получила.

– Правда? Вот разгильдяи! А я так старался, чтоб он дошёл, там более, что история его покупки была очень необычная.

– Да? Расскажи.

– Это был чудесный парижский день, всё было словно на картинке в детской книжке, я как вышел из гостиницы утром, так и не заходил. Даже Сена казалась голубой и прозрачной. Я просто бродил бесцельно по улицам и вдыхал аромат весны. На Монмартре я заметил очень необычный магазин. Двери были очень низенькие, как игрушечные, выкрашенные весёлой зелёной краской, любопытство подтолкнуло меня зайти, и я увидел, что это старинный букинистический магазин. До самого потолка здесь громоздились сотни пожелтевших, видавших ещё войну, книг. Царила приятная атмосфера чего-то таинственного. Продавцом был маленький и совсем седой еврей в монокле. Честное слово, это был монокль!

– Ищете что-нибудь особенное, месье?– вдруг по-английски обратился он ко мне.

– Да нет, в принципе, просто смотрю…

Он внимательно осмотрел меня с ног до головы.

– И, тем не менее, у меня есть кое-что для вас.

Он ушёл куда-то в глубь магазина и вернулся с небольшой коробкой, долго рылся в ней и, наконец, извлёк оттуда удивительную по красоте открытку.

– Держите, с вас 25 евро.

– Но я не планировал покупать ничего, тем более за такие деньги! – воскликнул было я.

– Берите, берите, не пожалеете. Вашей девушке она очень понравится, и это не простая вещь.

Конечно, старый еврей был очень проницательным и умел выгодно преподнести товар. Скрепя сердце, я отсчитал деньги и уже собрался уходить, как еврей остановил меня в дверях и с заговорщицким видом подмигнул мне.

– Позаботьтесь о том, чтобы эта открытка обязательно была доставлена. Потеряете – не видать вам счастья.

Посмеявшись над забавным старичком, я отправился гулять по Парижу дальше. Возвращался я той же дорогой, и с удивлением увидел, что двери магазинчика наглухо закрыты и на них висит амбарный замок, покрытый таким количеством пыли, как будто его не открывали лет 10. Я зашёл в кафе по соседству, улыбчивая официантка тут же подбежала, чтобы предложить мне столик. Я спросил её, а когда открывается букинистический магазин. «Какой магазин? – нахмурившись, спросила она. – По соседству, говорите? Я работаю в этом кафе уже полгода и за всё это время магазин ни разу не открывали».

Подивившись, я отправился в гостиницу, так как уже вечерело, и выбросил всё это из головы. Однако, я на всякий случай послал открытку заказным письмом через главпочтамт, для большей надежности.

– Да, но она так и не дошла, Вадик…

– Жаль, очень уж она красивая была.

– А ведь старик-еврей оказался прав. Он же тогда сказал – не дойдёт открытка и не видать вам счастья.

– Да ладно, Оль, что ты ерунду выдумываешь, вечно ты во всём ищешь какую-то мистику. Ладно, мне пора, счастливо, надеюсь, у тебя всё теперь будет хорошо.

– Не знаю Вадик, не знаю… Как же всё будет хорошо, если тебя рядом не будет.

Но значок напротив Вадима уже переключился на оффлайн.

Прочитано 3377 раз

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены



Top.Mail.Ru